Жизнь разбила нас на «мы» и «они»

Идея справедливого переустройства общества никогда не исчезнет

Все политические перевороты в современном мире осуществляются по одному и тому же сценарию: первым делом возбуждается «ярость масс», направляемая зачинщиками в нужное им русло, в результате чего бурный поток сметает старый режим и устанавливает новый, во главе которого естественным образом становятся те, кто и заварил всю кашу. Через какой-то промежуток времени история повторяется, с той только разницей, что бывшие бунтовщики (или их преемники) сами становятся объектами ненависти, а на смену им приходят новые претенденты на роль спасителей отечества. Чем бездарнее и наглее правители, тем чаще случаются вспышки народного гнева. Правда, подобные ситуации – удел малоразвитых стран с укоренившимися пережитками феодального мышления.

Механизм разрушения

Тот краткий, но чрезвычайно важный период в жизни России, вошедший в историю под названием «перестройка» и закончившийся августовским путчем с последовавшим вскоре изменением общественного строя и развалом Совет-ского Союза, начинался совершенно иначе, не суля на первых порах ничего особенно радикального. В апреле 1985 года состоялся пленум ЦК КПСС, на котором новоизбранный генеральный секретарь М. С. Горбачев сообщил о планах реформ, имевших целью ускорение социально-экономического развития страны. Об изменении политических основ власти речь, разумеется, не шла. То были первые симптомы надвигавшейся болезни. В обществе отнеслись к ним, как к легкому кашлю, хотя давно известно, что при неблагоприятных обстоятельствах таковой способен перейти в чахотку. Дальнейшие события покатились с нарастающей быстротой, продемонстрировав ограниченность и недальновидность власти.

Приняты были законы о госприемке и о трудовых коллективах. Но если первый, направленный на повышение качества продукции, просто не оправдал возлагавшихся на него надежд, то второй имел прямо-таки губительные последствия. Он предусматривал создание на промышленных предприятиях советов трудовых коллективов, наделенных правом избирать руководителей, регулировать заработную плату и отчисления на социальные нужды. Этот закон дезорганизовал производство, как в свое время печально знаменитый Приказ № 1 от 1 марта 1917 года пошатнул воинскую дисциплину, а в конечном итоге развалил армию. Прочие меры вроде антиалкогольной кампании имели столь же неутешительные последствия.

На январском пленуме 1987 года заговорили уже о коренной перестройке всего общественного строя. Отсутствие желаемых результатов в социально-экономической сфере приписали воздействию некоего зловещего «механизма торможения», заложенного будто бы изначально в системе управления. В докладе М. С. Горбачева назывались и причины сползания страны в пропасть: дело, по его словам, заключалось не в самом учении, а в отходе от него отдельных партийных руководителей, что привело к искажениям идеи социализма. Одновременно провозглашались лозунги о возрождении «идеалов Октября», возвращении к «ленинским нормам» и «социализму с человеческим лицом».

На деле оказалось, что система в том виде, как она существовала, не поддается реформированию. По крайней мере с тем умственным потенциалом, которым обладало тогдашнее руководство страны. Оно способно было только разрушить ее, к чему наверняка и стремились тайно или явно многие давно переродившиеся партийные и хозяйственные функционеры.

Пьянящий воздух свободы

Из всех перестроечных завоеваний главнейшим стала гласность, сыгравшая роль стенобитного орудия. В чаду обличительных статей, хлынувших в печать, причем нередко выливавшихся из-под пера людей, целиком обязанных своим образованием советской власти, забылись все грандиозные победы и достижения прежних десятилетий. Словом, произошло то, о чем поется в песне одного современного барда, появившейся как раз в канун перестройки:

Жизнь разобьет нас на «мы» и «они»,
Вспомнится злое, забудется доброе.

Писали исключительно о сталинских репрессиях, пакте Молотова – Риббентропа и далее в том же духе, обходя молчанием то, что за годы советской власти прежде безграмотное бесправное простонародье дало миру целую плеяду замечательных ученых, артистов, художников, а главное – победителей в войне со страшным врагом, которому не могла противостоять вся остальная Европа.

Режим, преданный теми, кто призван был оберегать и защищать его, стал разваливаться на глазах. Голоса ненавистников советского строя слились в единый хор, хотя действовали эти хористы из совершенно различных побуждений. Попадались среди них и либералы-романтики вроде академика Сахарова, искренне веровавшие в догматы – абсолютную свободу и права человека. Но тон задавали не они, а циничные прагматики, в основном из партийных и комсомольских вожаков, умело и методично преследовавшие собственные корыстные цели. Их совместные усилия увенчались успехом: в разуверившемся, сбитом с толку обществе, особенно в молодежной среде, возобладало резко отрицательное отношение к советскому прошлому. И последствия не заставили себя ждать.

В памятном для нас августе 1991 года бразды правления выпали из окончательно ослабевших рук Горбачева, который, говоря простыми словами, сунулся в воду, не зная броду. На короткое время власть перешла к пресловутому ГКЧП, но тут оказалось, что народ, по крайней мере в крупных городах, в массе своей отнюдь не жаждал вернуться к старой модели «развитого социализма». На людей уже пахнуло воздухом долгожданной свободы, и они не спешили с ней расстаться. Тогда никто и не помышлял о том, что кто-то сможет использовать волну народного недовольства в своих личных далеко идущих целях.

Настоящая перестройка еще впереди

Должен признаться: я и сам находился среди тех, кто собрался на протестном митинге, устроенном на Дворцовой площади на другой день после путча. Мы еще не знали, что слово «свобода» все понимают совершенно по-разному. Не найдя поддержки в обществе, заговорщики канули в небытие. В скором времени та же участь постигла и М. С. Горбачева, выступившего в роли пресловутого мавра, который сделал свое дело и должен уйти. На политической арене замелькали те, кто и привел страну сначала к развалу, а вслед за тем – к изменению общественного строя.

Конечно же, для столь быстрого падения несокрушимого, казалось бы, монолита существовали вполне объективные предпосылки. Двадцать лет застоя сделали то, чего не удалось добиться Третьему рейху со всей его военной мощью и пропагандистской машиной: духовного отторжения от советской власти значительной части молодого поколения, предавшего осмеянию мечту о социально справедливом обществе. Молодежь 1980-х годов, уставшая от лицемерия правящей партийной верхушки, до отвращения перекормленная стряпней кремлевских идеологов, устремила взгляды на Запад, видя в тамошнем образе жизни осуществление своих чаяний. Многие очертя голову устремились в погоню за материальными благами, сочтя все остальное не стоящими внимания пустяками. Новая российская власть принялась рабски копировать западные образцы общественно-политического устройства, уподобляясь крыловской мартышке, не знавшей, куда пристроить придуманные явно не для нее очки.

И все же идея справедливого переустройства общества, вошедшая в плоть и кровь наших соотечественников, не умерла и никогда не исчезнет из умов людей. Если мы сопоставим, что выиграл и чего лишился наш народ в результате перестройки, то для большинства, я думаю, выводы окажутся совершенно однозначными: вместо «социализма с человеческим лицом» мы получили капитализм с волчьим оскалом. Будем надеяться, что настоящая перестройка, задуманная не в интересах кучки богачей, а для обеспечения общего блага, еще впереди!