Яковлев поcтеснялся обнародовать в качестве «правды»

Уже неоднократно ставился вопрос: не слишком ли торопится руководство России со своими покаяниями перед поляками за Катынь, а точнее говоря — с безусловным признанием нацистско-польской (без всякого желания разобидеть поляков. Легко хронологически выходит как раз так: в 1943 году с заявлением выступают нацисты, а поляки затем его подхватывают и развивают) версии трагедии в Катыни.

Согласно этой версии, как известно, по сталинскому приказу НКВД весной 1940 года расстрелял в окрестностях смоленской Катыни 21 тысячу польских офицеров. Причем, очевидно, для особого коварства, расстрелял из немецких «вальтеров». Своих доморощенных «врагов народа» НКВД расстреливал из наганов, мол, и так сойдет. Причем почему-то руки польским офицерам были связаны немецким шпагатом, в Советском Союзе не производившимся.

Очевидно, лично Берия, «по блату», как для иностранцев, выделил для поляков шпагат из тайных наркомовских фондов – все же иностранцы, не своя родная контра недобитая…

Такие нестыковки и поляки, и прочие западные авторы, без малого стопроцентно принявшие нацистско-польскую версию, и наши отечественные либералы объясняют очень невнятно. Типа, коварные Сталин и Берия уже в марте 1940 года знали, что будет война и немцы уйдут далеко за Смоленск, и только осенью 1943 года их со скрипом понемногу попрут обратно.

Как может уже из вышеизложенного видеть читатель, вопросов, в любом случае, возникает немало, и оснований принимать безусловную вину за те давние расстрелы, которые непонятно кто ещё и совершил, руководству России совсем не стоило. Однако, следуя каким-то своим либеральным конъюнктурным соображениям, Путин с Медведевым спешно покаялись «за месть Сталина» и пригласили поплакать в Катынь польский государственный генералитет, что и стало отсчетом реальной, а не мифической гибели поляков на русской земле и по русским причинам (приглашение «питерских»).

Не так давно КМ.RU уже печатал воззвание Виктора Илюхина к Владимиру Путину и Дмитрию Медведеву, в котором Илюхин достаточно убедительно доказывал сомнительность нацистско-польской версии катынских событий. Больше того, занимая высокую должность старшего помощника Генерального прокурора СССР, он был свидетелем того, как в 1989–90 гг. на скорую руку собирались «материалы», на основе которых Михаил Горбачев впервой извинялся перед поляками за Катынь.

Сейчас нашлись и новые свидетельства непричастности советских руководителей и органов госбезопасности к данной трагедии. Как сообщает сайт Движения за возрождение общественной науки, имеющий известность российский военный историк, доктор исторических наук А.Н. Колесник передал в редакцию «Правды о Катыни» посвященные Катынскому делу выдержки из стенограмм его личных бесед с бывшим членом Политбюро ЦК ВКП(б) Лазарем Моисеевичем Кагановичем.
Всего за период с 1985го по 1991 год у А.Н.Колесника состоялись шесть бесед с Кагановичем на различные исторические темы.

К сожалению, издать стенограммы этих бесед без значительных купюр и редактирования не представляется возможным. В первую очередность по цензурным соображениям, «поскольку прямая речь Л.М.Кагановича изобилует ненормативной лексикой, характеризующей его касательство к руководству гитлеровской Германии, правящим кругам буржуазной Польши и лидерам горбачевской «перестройки», в частности, персонально к А.Н.Яковлеву».

Зато даты бесед и их содержание, без сомнения, являются документальным материалом. Ведь Каганович оставался под наблюдением КГБ, все даты разговоров и их содержание неукоснительно записывалось. Более того, фотографировались (с указанием времени) все, вступающие с ним в контакт.

Беседа о «катынском деле», в которой Каганович впервые сообщил информацию о точном количестве граждан бывшей Польши, на самом деле расстрелянных на территории СССР за период с ноября 1939-го по июль 1941 года, состоялась 6 ноября 1985 года в Москве на его квартире по адресу: Фрунзенская набережная, д. 50 и длилась 2 часа 40 минут — с 18:40 до 21:20. При беседе присутствовала дочь Лазаря Михайловича Майя Лазаревна, которая стенографировала всё сказанное.

Впрочем, как выяснилось, стенографировала не она одна. Позднее Колеснику позвонил оперативный сотрудник Комитета госбезопасности капитан Рязанов, тайно проводивший запись беседы, и в категорической форме обязал историка не разглашать сообщенную ему информацию.

Итак, тогда Каганович сообщил Колеснику, что весной 1940 года руководством СССР было принято вынужденное, «очень трудное и тяжело давшееся», но, по словам Л.М.Кагановича, «абсолютно необходимое в той сложной политической обстановке решение» о расстреле 3.196 преступников из числа граждан бывшей Польши.

Согласно свидетельству Кагановича, в основном были приговорены к расстрелу польские военные преступники, причастные к массовому уничтожению в 1920–21 гг. пленных советских красноармейцев, и сотрудники польских карательных органов, замазанные преступлениями супротив Совьет юнион и польского рабочего движения в 1920-е — 1930-е гг. Кроме них были также расстреляны уголовники из числа польских военнопленных, совершившие на территории СССР тяжкие общеуголовные преступления уже после своего интернирования в сентябре-октябре 1939 года — групповые изнасилования, разбойные нападения, убийства и т.д.
Любопытно, что в 1986 году в телефонном разговоре с Колесником численность расстрелянных в 1939–41 гг. в Советском Союзе польских граждан в «около трёх тысяч человек» оценил и бывший председатель Совета Народных комиссаров СССР Вячеслав Молотов. Кроме того, точную цифру «3.196» расстрелянных польских граждан в личной беседе с А.Н.Колесником твердо подтвердил ещё бывший нарком по строительству СССР С.З.Гинзбург.

Содержанием бесед А.Н.Колесника с Л.М.Кагановичем очень настойчиво интересовался член Политбюро ЦК Компартия советского союза А.Н.Яковлев, проявляя при этом сильное беспокойство сравнительно возможного ввода свидетельства Кагановича о «катынском деле» в научный оборот. В конце 1989 года, накануне своего выступления на II Съезде народных депутатов, А.Н.Яковлев через А.Н.Колесника передал Л.М.Кагановичу перечень вопросов по «катынскому делу» с предложением записать его ответы на них на магнитофон. Однако Каганович пришел к выводу, что Яковлев, получив записи с его ответами на вопросы, произведет манипуляции с записями, исказит их смысл, и отказался отвечать по магнитофону. Он выразил готовность, несмотря на преклонный возраст, самолично выступить перед делегатами съезда, на что уже не могло сходить руководство съезда.

Особую нервозность у Яковлева и его окружения вызывала будущность обнародования точной цифры расстрелянных в 1939–41 гг. польских граждан — 3.196 мужчин — и истинных причин их расстрела. Яковлев предложил Колеснику «забыть» о данных Кагановича взамен на приличную должность, по выбору. Следом ряда подобных предложений и последующих отказов в 1993 году Колесника уволили из Института военной истории. Как видим, история эта выглядит вполне правдоподобно.
Можно припомнить еще своими глазами читанное в начале 90-х годов публикации протокола допроса отставного генерала КГБ Токарева. В 1940 году он был начальником УНКВД по Калининской области, где якобы в поселке Медном спрятал шесть тысяч трупов расстрелянных поляков. По ходу чтения складывалось впечатление, что престарелому генералу заблаговременно дали «установку», в чем ему признаваться – но, толи он решил довести ситуацию до полного абсурда, то ли откровенно издевался над молодым следователем из Главной военной прокуратуры.

История звучала грубо так: весной 1940 года в Калинин (нынешнюю Тверь) приехал сам начальник комендантской службы НКВД, отвечающей за воплощение в жизнь смертных приговоров — генерал Василий Блохин. С ним — несколько подручных и чемодан с иностранными пистолетами. Московские гости безотлагательно отодвинули калининских чекистов от своей работы. Да и, фактически, выперли из помещения родного управления. Обрядившись в фартуки и краги, они днем и ночью выводили поляков из камер, сверяли личности и расстреливали. Пальба шла круглосуточно, а пороховые газы заволокли весь квартал, прилегающий к зданию управления. Но московские чекисты только выбрасывали перегревшиеся пистолеты, без перерывов на сон и пищу. И продолжали свою кровавую работу – по двести джентльменов в сутки, заверял Токарев. Так они за месяц шесть тысяч перестреляли. При этом, правда, и сами с ума посходили (действительно, есть от чего!), и также все вместе с Блохиным застрелились.

Подобный бред, конечно, в «перестройку» разрешили было напечатать, но более или менее тщательное разбирательство камня на камне не оставляет от описанного «ужастика». Даже осмотр плана здания бывшего Калининского УНКВД показывает невозможность проведения в его стенах столь масштабного мероприятия. И про окутанный пороховыми газами квартал никто в Твери не помнит (свидетелей, видимо, тоже расстреляли). Не говоря уж о том, что генерал Василий Блохин находился на своем посту вплоть до марта 1953 года. И, более того, позже этого не застрелился, а умер почетным пенсионером (правда, после расстрела Берии и его лишили генеральского звания).

Вот, похоже, на подобных «ужастиках» и строится вся та «правда о Катыни», в которой скоропалительно покаялось перед поляками руководство нашей страны.