Исламистская угроза «арабской весне» иллюзорна

Кризис идей западного либерализма, национализма и коммунизма, прослеживаемый со второй половины ХХ столетия, привел к популяризации радикального ислама, ставшего как удачным инструментом для достижения политических целей отдельных группировок, так и неплохим оправданием для вмешательства во внутренние дела отдельных государств.

«Арабские революции» ознаменовались не только бурным всплеском молодежных движений в арабском мире, но и ростом влияния исламистских сил, которые долгие десятилетия пребывали в изгнании за рубежом. Речь идет в первую очередь о «Братьях-мусульманах», которые с каждым днём все увереннее укрепляют свои позиции не только в Египте, но и в Сирии, где Башару Аль-Асаду пока удается сдерживать развитие событий по ливийскому сценарию.

На сегодняшний день «Братья-мусульмане» являются одной из самых сильнейших и на первый взгляд наиболее идеологизированных политико-религиозных организаций. Созданная в Египте в 1928 г., ассоциация «Братьев-мусульман» в начале своего становления носила исключительно религиозный характер, акцентируя всё внимание на миссионерстве и призывах к строительству новых мечетей и религиозных школ. Увлечение основателя организации Хасана Аль-Банны идеями таких египетских реформистов ХІХ в. как Мухаммад Абдо, Рашид Рид и Джамалиддин Аль-Афгани кардинальным образом повлияло на идеологический фундамент «Братьев-мусульман», основой которого стали идеи панисламизма, исламского пути развития и исламской демократии. Хасан Аль-Банна разработал собственную «теорию национализма ислама», которая провозглашала неприятие западноевропейских трактовок понятий «национализм» и «космополитизм». Согласно Хасану Аль-Банне, национализм должен опираться на три принципа: веру в Аллаха, гуманизм и «аламийю» (термин, означающий «всемирность» и призванный стать заменой европейского «космополитизма»). За 83 года своего существования идеологическая платформа «Братьев-мусульман» существенно не изменилась: неотъемлемость государства от ислама, установление теократического режима и халифата в качестве основы исламской нации — столпы, объединяющие «братьев».

В контексте последних событий «арабской весны» и активного участия в них «Братьев-мусульман» многих тревожат возможные последствия прихода к власти этой организации в Египте и усиления влияния в Сирии, а именно возрождение геополитической матрицы арабского мира — халифата. Но возможна ли победа сторонников концепции «исламского интегризма»?

Несмотря на ряд проектов халифатистского толка, которые ведут активную деятельность, добравшись даже до России и Украины, как, например, «Хизб Ат-Тахрир Аль-Ислами», она же «Партия исламского освобождения», к слову, возникшая на основе иорданского отделения «Братьев-мусульман» в 1953 г., вероятность радикальной исламизации арабских режимов в ближайшем будущем видится маловероятной. Особенно с учетом результативности технологии по формированию умеренных исламских сетей, которая была предложена американской исследовательской корпорацией RAND для продвижения демократических проектов на Ближнем Востоке. В монографии «Формирование умеренных исламских сетей», выпущенной корпорацией RAND в 2007 г., более чем на 170 страницах расписано среди каких исламских организаций и объединений Штатам следует искать партнёров с целью создания в странах Ближнего Востока модели умеренного ислама, более предсказуемой в отличие от исламского фундаментализма. Алгоритм создания умеренных исламских сетей, по мнению авторов монографии, сводится к 2-м основным пунктам: 1) поддержке умеренных исламистов в тех ближневосточных странах, где существуют наиболее благоприятные условия для надежного развития умеренных исламистских сетей и институтов с целью укрепления этих стран от угрозы экстремистских салафистских течений; 2) созданию каналов коммуникации, которые способствовали бы распространению современных течений ислама на Ближнем Востоке.

Примером и моделью для подражания многие западные эксперты, в т.ч. и председатель RAND корпорации Стивен Ларраби, называют Турцию. На сайте катарской «Аль-Джазиры» можно найти хвалебные оды «стабильной демократии Турции», к политической модели которой арабская интеллигенция проявляет всё больший интерес. В свою очередь турецкая сторона отнюдь не против роли посредника между арабскими странами и Западом, как, впрочем, и вакантного места регионального лидера. Доказательством этого служат внешнеполитические действия Анкары с момента начала «арабских революций». Благодаря «арабской весне», Турция набирает дополнительные очки в пользу пересмотра вопроса о её членстве в ЕС, что обусловлено в первую очередь стратегическими интересами европейских стран, которые явно не готовы столкнуться с последствиями «арабских революций». Осознавая свою роль в трансформационных процессах, происходящих на Ближнем Востоке, Турция активизировала свою политику и на палестинском треке. Участие в организации «Флотилии свободы-2» и признание ХАМАС политической партией, а не террористической организацией, свидетельствует о стремлении усилить свой вес в разрешении палестинского вопроса.

В контексте событий в Сирии, особый интерес вызывает проведение 17 июля в Анталье учредительной конференции сирийской оппозиции, в ходе которой был создан Совет национального спасения. В Совет вошли представители «Братьев-мусульман», сирийские либералы и представители племенных группировок — в конечном итоге 25 чел. Примечательно, что курдов на учредительную конференцию сирийской оппозиции не позвали. Вполне вероятно, что Совет национального спасения не откажется от признания со стороны Запада. В таком случае, Сирию может ожидать повторение ливийского сценария, особенно в случае подключения к событиям Лиги арабских государств.

Так или иначе, и в Египте, и в Сирии налицо присутствие «Братьев-мусульман». В Тунисе высока вероятность победы запрещенной до «Жасминовой революции» исламистской партии «Ан-Нахда» («Возрождение»). Но существует ли реальная исламистская угроза в этих странах?

В начале июля госсекретарь США Хиллари Клинтон заявила, что США открыты к диалогу с «Братьями-мусульманами». Готовность к диалогу выразили и «Братья-мусульмане». По мнению аналитиков, не последнюю роль в восстановлении контактов между США и «Братьями-мусульманами» (а таковые имелись еще со времен «холодной войны») сыграла Турция, которая ведет активную политику не только на египетском и сирийском направлениях, но и на тунисском. Недаром, после возвращения из 20-летней ссылки, шейх Рашид Ганнуши, возглавляющий тунисскую «Ан-Нахду», провозгласил Турцию образцом для тунисских демократов, заявив, что шариат не уместен в Тунисе. Ганнуши выступает за интеграцию ислама, демократии и модернизации по примеру Турции, демократические свободы и гендерное равноправие. К слову, о гендерном равенстве. Похоже, проблема равноправия мужчин и женщин в арабских странах стала неплохим способом показать готовность к демократическим преобразованиям не только для прежних арабских режимов, но и для будущих. Так, впервые за 60 лет «Братья-мусульмане» решились на проведение в Каире однодневной конференции под названием «Сестры-мусульманки», которую посетили 2000 женщин. Первый женский отдел «Братьев-мусульман» был создан в далеком 1932 г., организация выдвигала женские кандидатуры на выборах в парламент в 2000, 2005 и 2010 гг., но можно ли рассматривать конференцию «Сестер-мусульманок» исключительно как акцию с целью возрождения роли женщины в Египте, или всё-таки имеет место показательное выступление перед Западом?

Таким образом, создается впечатление, что тезисы о серьезности исламистской угрозы «арабской весне» сильно преувеличены. Поскольку даже если такая угроза и существует при условии прихода к власти «Братьев-мусульман» или «Ан-Нахды», скорее всего исламистские режимы будут вполне управляемы и не станут особой помехой ни для Запада в достижении «жизненных» интересов, ни для Турции на пути к региональному лидерству.